Неточные совпадения
Ведь она
хлеб черный один будет есть да водой запивать, а уж душу свою не
продаст, а уж нравственную свободу свою не отдаст за комфорт; за весь Шлезвиг-Гольштейн не отдаст, не то что за господина Лужина.
Проезжая предместье, Тарас Бульба увидел, что жидок его, Янкель, уже разбил какую-то ятку с навесом и
продавал кремни, завертки, порох и всякие войсковые снадобья, нужные на дорогу, даже калачи и
хлебы. «Каков чертов жид!» — подумал про себя Тарас и, подъехав к нему на коне, сказал...
Расчет хозяйственный о том, что есть известная цена, ниже которой нельзя
продать известный
хлеб, тоже был забыт.
— Сожгли Отрадное-то! Подожгли, несмотря на солдат. Захария немножко побили, едва ноги унес. Вся левая сторона дома сгорела и контора, сарай, конюшни. Ладно, что
хлеб успела я
продать.
Мы переправились вброд через реку, остановились на минуту около какого-то шалаша, где
продавали прохожим
хлеб, кажется, еще водку и где наши купили страусовых яиц, величиной с маленькую дыню.
Якуты принялись еще усерднее за хлебопашество, и на другой год
хлеб продавался рублем дешевле на пуд, то есть вместо 2 р. 50 к. ассигнациями
продавали по 1 р. 50 к.
Сингапур — один из всемирных рынков, куда пока еще стекается все, что нужно и не нужно, что полезно и вредно человеку. Здесь необходимые ткани и
хлеб, отрава и целебные травы. Немцы, французы, англичане, американцы, армяне, персияне, индусы, китайцы — все приехало
продать и купить: других потребностей и целей здесь нет. Роскошь посылает сюда за тонкими ядами и пряностями, а комфорт шлет платье, белье, кожи, вино, заводит дороги, домы, прорубается в глушь…
Собрать и
продать посеянный
хлеб, распродать инвентарь и ненужные постройки — всё это должен был сделать управляющий уже после него.
Ходишь по полям и в лес, а хоть бы раз спросил мужика, какой
хлеб когда сеют, почем
продают!.. ничего!
— Вам снилось, — начал он, — что мужики отвезли
хлеб на базар,
продали и пропили деньги. Это во-первых…
— Будешь задумчив, как навяжется такая супруга, как Марина Антиповна! Помнишь Антипа? ну, так его дочка! А золото-мужик, большие у меня дела делает:
хлеб продает, деньги получает, — честный, распорядительный, да вот где-нибудь да подстережет судьба! У всякого свой крест! А ты что это затеял, или в самом деле с ума сошел? — спросила бабушка, помолчав.
После этого мы стали еще беднее жить.
Продали лошадь и последних овец, и
хлеба у нас часто не было. Мать ходила занимать у родных. Вскоре и бабушка померла. Помню я, как матушка по ней выла и причитала: «Уже родимая моя матушка! На кого ты меня оставила, горькую, горемычную? На кого покинула свое дитятко бессчастное? Где я ума-разума возьму? Как мне век прожить?» И так она долго плакала и причитала.
Как у наших у ворот
Много старцев и сирот
Ходят, ноют,
хлеба просят,
Наберут — Петровне носят,
Для коров ей
продаютИ в овраге водку пьют.
Хлебопеки-каторжные в только что упомянутой Ново-Михайловке свою порцию
хлеба продавали, а сами питались избытком, который получался от припека.
Она, глядя на них, смеется и плачет, и извиняется передо мной за плач и писк; говорит, что это с голоду, что она ждет не дождется, когда вернется муж, который ушел в город
продавать голубику, чтобы купить
хлеба.
Если он уснул во время обеда,
продал или проиграл в карты свой пай, или испортилась у него провизия, размок на дожде
хлеб, то всё это не касается надзора.
Продаст и надует при случае за какой-нибудь «кусочек
хлеба с маслом».
Суслонскому-то попу Макару зазорно самому
хлеб в четыредорога
продавать, — ну, он через Ермилыча, а Ермилычу опять свой процент с поповского
хлеба идет.
— Тюменские купцы вон уже зафрахтовали пароходы на всю навигацию, — сообщил Штофф. —
Хлеб закупили от семнадцати до двадцати трех копеек за пуд, а
продавать хотят по два рубля. Это уж бессовестно.
Один год сплавной из Верховья лес
продавал, другой —
хлебом да рыбой торговал, а не то по соседству елтонскую соль закупал и на волах отправлял ее с чумаками в Воронеж.
Кто из дома в дом перешел на житье, готовь «боран перехожий», кто
хлеб продал на торгу, «спозем» подавай, сына выделил — «деловое», женил его — и с князя, и с княгини «убрусный алтын» да, кроме того,
хлеб с калачом; а дочь замуж выдал — «выводную куницу» плати.
Чуть не по всем нагорным селеньям каждый крестьянин хоть самую пустую торговлю ведет: кто
хлебом, кто мясом по базарам переторговывает, кто за рыбой в Саратов ездит да зимой по деревням ее
продает, кто сбирает тряпье, овчины, шерсть, иной строевой лес с Унжи да с Немды гонят; есть и «напольные мясники», что кошек да собак бьют да шкурки их скорнякам
продают.
— Хорошо, папенька, коли у кого деньги свободные на прожиток есть. А кто в деньгах нуждается, поневоле будет и в дешевое время
хлеб продавать.
Но все это только цветочки. Приближается 13-е декабря, день ангела Арсения Потапыча. К этому дню приготовляются очень деятельно, так как исстари заведено, что у Пустотеловых к именинам хозяина съезжается целая масса гостей. Филанида Протасьевна наскоро объезжает соседей и всем напоминает о предстоящем празднестве. Арсений Потапыч тем временем
продает еще партию
хлеба и едет в город для новых закупок.
Дети расходятся, а супруги остаются еще некоторое время под липами. Арсений Потапыч покуривает трубочку и загадывает. Кажется, нынешнее лето урожай обещает. Сенокос начался благополучно; рожь налилась, подсыхать начинает; яровое тоже отлично всклочилось. Коли
хлеба много уродится, с ценами можно будет и обождать. Сначала только часть запаса
продать, а потом, как цены повеселеют, и остальное.
К концу мясоеда Пустотеловы
продали остатки
хлеба, отложив только то, что потребуется на семена и на собственное продовольствие, и засели на Масленицу дома.
— Малиновец-то ведь золотое дно, даром что в нем только триста шестьдесят одна душа! — претендовал брат Степан, самый постылый из всех, — в прошлом году одного
хлеба на десять тысяч
продали, да пустоша в кортому отдавали, да масло, да яйца, да тальки. Лесу-то сколько, лесу! Там онадаст или не даст, а тут свое, законное.Нельзя из родового законной части не выделить. Вон Заболотье — и велика Федора, да дура — что в нем!
— Да,
хлеб. Без
хлеба тоже худо.
Хлеб, я тебе скажу, такое дело; нынче ему урожай, а в будущем году семян не соберешь. Либо град, либо засуха, либо что. Нынче он шесть рублей четверть, а в будущем году тридцать рублей за четверть отдашь! Поэтому которые хозяева с расчетом живут, те в урожайные года
хлеба не
продают, а дождутся голодухи да весь запас и спустят втридорога.
— Уж вы меня извините, отец Христофор, а я собираюсь написать бумагу архиерею, что вы у купцов
хлеб отбиваете. Возьму гербовую бумагу и напишу, что у отца Христофора, значит, своих грошей мало, что он занялся коммерцией и стал шерсть
продавать.
— Но тогда зе ви будете
продавать вас
хлеб только где откупа васи, вот сто вы зтанете делать! — произнес укоризненно еврей.
—
Хлеб мой может всегда свидетельствовать полиция, а
продавать его я буду, где мне вздумается.
— Но тозе какой
хлеб вы будете
продавать и где? — заметил один из откупщиков с такими явными следами своего жидовского происхождения, что имел даже пейсы, распространял от себя невыносимый запах чесноку и дзикал в своем произношении до омерзения.
"Проявился в моем стане купец 1-й гильдии Осип Иванов Дерунов, который собственности не чтит и в действиях своих по сему предмету представляется не без опасности. Искусственными мерами понижает он на базарах цену на
хлеб и тем вынуждает местных крестьян сбывать свои продукты за бесценок. И даже на днях, встретив чемезовского помещика (имярек), наглыми и бесстыжими способами вынуждал оного
продать ему свое имение за самую ничтожную цену.
Наконец, в январе 1783 года начались решительные сборы, повезли из амбара
хлеб на базар,
продали две коровы. Запаслись деньгами и на проезд, и чтобы, в случае надобности, внести в корпус положенные для своекоштных около ста рублей.
— Господи боже мой! — воскликнул Павел. — Разве в наше время женщина имеет право
продавать себя? Вы можете жить у Мари, у меня, у другого, у третьего, у кого только есть кусок
хлеба поделиться с вами.
Неуклонно с тех пор начал он в уплату долга отдавать из своего жалованья две трети, поселившись для того в крестьянской почти избушонке и ограничив свою пищу
хлебом, картофелем и кислой капустой. Даже в гостях, когда предлагали ему чаю или трубку, он отвечал басом: «Нет-с; у меня дома этого нет, так зачем уж баловаться?» Из собственной убитой дичи зверолов тоже никогда ничего не ел, но, стараясь
продать как можно подороже, копил только деньгу для кредитора.
Последний кусок
хлеба отнимает;
продадут Ихменевку.
— Да и некогда мне, признаться! — махнул рукой Урбенин. — Летом в поле, зимой в городе
хлеб продаешь… Не до сада тут!
Сперва
продали все добро из комнат, потом
хлеб, скот — и все понемногу; нет денег на вино — корову сведут, диван
продадут.
— Так кое-чем. Тальки пряду;
продам —
хлеба куплю. Мыкаемся тоже. Старичок-то вон мяконького все просит…
Если нуждающиеся в земле для пропитания своих семей крестьяне не пашут ту землю, которая у них под дворами, а землей этой в количестве, могущем накормить 1000 семей, пользуется один человек — русский, английский, австрийский или какой бы то ни было крупный землевладелец, не работающий на этой земле, и если закупивший в нужде у земледельцев
хлеб купец может безопасно держать этот
хлеб в своих амбарах среди голодающих людей и
продавать его в тридорога тем же земледельцам, у которых он купил его втрое дешевле, то очевидно, что это происходит по тем же причинам.
Поразительнейшим примером такого лицемерия были заботы русских землевладельцев во время последнего года о борьбе с голодом, который они-то и произвели и которым они тут же пользовались,
продавая не только
хлеб по самой высокой цене, но картофельную ботву по 5 рублей за десятину на топливо мерзнущим крестьянам.
— Была, видела. Мой брат в деревне. У мужика всего 130 пудов
хлеба, а наложили 120 пудов. Подушки
продают, самовары.
Бодаев. Извините! Не об вас речь! Вы не рассердитесь, пожалуйста! Но действительно у нас много дворянских имений вконец разорено бабами. Если мужчина мотает, все-таки в его мотовстве какой-нибудь смысл есть; а бабьей глупости меры не положено. Нужно любовнику халат подарить, она
хлеб продает не вовремя за бесценок; нужно любовнику ермолку с кисточкой, она лес
продает, строевой, береженый, первому плуту.
— Что ж, васясо, коли так, то какая же наша жизнь будет? и
хлеба нету, и
продать ничего не смей, — отвечал он совсем на сторону, передергивая губы и кидая вдруг дерзкий взгляд прямо на лицо барина: — значит, с голоду помирать надо.
— Опять и то сказать, ваше сиятельство, не навоз
хлеб родит, а всё Бог, — продолжал Чурис. — Вот у меня летось на пресном осьминнике шесть копён стало, а с навозкой и крестца не собрали. Никто как Бог! — прибавил он со вздохом. — Да и скотина ко двору нейдет к нашему. Вот шестой год не живет. Летось, одна тёлка издохла, другую
продал: кормиться нèчем было; а в запрошлый год важная корова пала: пригнали из стада, ничего не было, вдруг зашаталась, зашаталась, и пар вон. Всё мое несчастье!
В конце зимы другие двадцать человек отправились туда же и с наступившею весною посеяли двадцать десятин ярового
хлеба, загородили плетнями дворы и хлевы, сбили глиняные печи и опять воротились в Симбирскую губернию; но это не были крестьяне, назначаемые к переводу; те оставались дома и готовились к переходу на новые места:
продавали лишний скот,
хлеб, дворы, избы, всякую лишнюю рухлядь.
— А фунт
хлеба стоит семьдесят пять копеек! Значит, четыре фунта
хлеба, гривенник на прежние деньги! Да как же ему не совестно! Ведь это Албантовы, первые богачи в деревне, они осенью одного вина
продали на сто двадцать тысяч. Как же ты его не пристыдил, что так врачу не платят?
(Примеч. автора.)] не видно ни торговца с предложениями новых промышленных видов, ни художника, вытребованного нежданно-негаданно к получению награды за великий труд, который он творил для потомства, а
продавал, наконец, за кусок
хлеба.
Иногда Герасим поступал следующим образом: мужичку понадобился целковый; Герасим брал с него полушубок и женин платок, давал ему на полтора целковых лык; мужик
продавал лыки (на его волю предоставлялось сыскать покупщика), —
продавал мужик лыки, положим, хоть за целковый, и покупал
хлеба.